chukcha_ghek (chukcha_ghek) wrote,
chukcha_ghek
chukcha_ghek

Categories:

Балта Тиймез. Не сезон.


 Теперь сказку послушайте, ладно?
 Не курить, семками не сорить, вести себя всячески, но тихо.
 И там, в задних рядах, потушите свет пожалуйста.

 Давным-давно, в одном Крыму, жил-был простой хазарский Хан. Был он не по-хански мудр, бодр и щедр. И это только помогало ему быть подданным своему народу...

 Ну да, сказка, конечно...

 Это Хан велел запечатать Шайтан Чокрок (Чертов ключ) около Кок-Тобели — этот ключ так и до сего времени зовется. Вода этого ключа помрачает разум человека: глаза того, кто попробует этой влаги, видят только то, что угодно шайтану, уши слышат только одни дьявольские нашептывания, память забывает все прошлое, как бы оно ни было дорого, руки перестают творить угодное Богу, а язык начинает болтать и вертеться, объявив войну голове.
 Но к концу 25-го времени славного благополучного царствования Хана подул в том Крыму страшный северо-восточный ветер. И дул он беспрерывно и беспросветно, заставив умолкнуть веселый Салгир и шумную Качу, убив даже родники в крымских скалах...
 И осыпался цвет персика и миндаля, погибли посевы, пришли болезни, голод и страдания...
 И предложили советники Хана распечатать Шайтан Чокрок и дать своим подданным хотя и тлетворной, но все-таки жажду утоляющей влаги. Долго отказывался Мудрый и Бодрый, но когда бедствие достигло крайних пределов и изможденные люди возопили к своему повелителю, он велел снять печати с Чертова ключа. Весело и шумно, побежала с Кок-Тобели соблазнительная, светлая прохладная струя, все — и молодой и старый — бросились утолять жажду влагой студеного ключа, потрясающего разум человека.
 И лишь один благочестивый и древний, как Авраам, старец по имени Гахам Шамуэль не стал её пить.





 Дорогие мои, когда вас ждёт только одна и самая верная дорога на погост, не сомневаюсь, что правильное направление она обязательно укажет при помощи неизвестных госту дорожных знаков и прочей разметки. Вам останется только быть. И быть очень наблюдательным.
 Например, совершенно очевидно, что вывеска в таком оформлении может означать только один выход... В Город Мёртвых.




 А на вопрос "Как пройти в Город..." легко получаешь ответ "Тарелочка? Всего-двести-гривен-уступлю-ибо-не-сезон"...




 Или в лучшем случае гостеприимный зевок на всю полосатую, очень местную морду.




 Ошеломлённый и потерявший курс, вы нальёте себе один (два - три - четыре - нет, не хватит -...) стакан из-под-крана, и, влекомый моросящим ветром, возьмёте курс на отточенные карандаши, высоко торчащие сквозь череспичечные крыши стоящего напротив Сарая.
 Уверен, что где-то там, на каштановых дорожках, вам прямо в мозг залетит лёгкое, влажное, осеннее: "Чтобы песнь прощальной боли Дольше в памяти жила, Осень смуглая в подоле Красных листьев принесла... И откуда в царство тени Ты ушёл..."
 Что это? Седьмой стакан? Или не сезон?
 Нет. Это снова знак.
 Вам сразу направо от чистых водомётов, туда, где красные листья в подоле Осени.




 А потом и в полном соответствии, вас встретит избушка-со-старушкой. Как и полагается, к вам задом...




 ...К свету передом.




 Джаныке-ханым давно знает все здешние знаки, что установлены на самой широкой в мире дороге.
 Луч света на красном осеннем листе - один из них.




 И вот вы у цели.
 Пройти сквозь ворота.
 Шорох листьев заглушаем шелестом мыслей.
 Здесь с вами всегда поделятся покоем. Вы же шли сюда за этим?




 Ах, вы шли сюда вон за тем...
 За тем беспокойным чукчей, все четыре стрелки компаса которого давно путают день с ночью? Хех-х...
 Сейчас он вас тут всех заблудит.




 Угостит блудом. Словесным, ага...
 И совсем необязательно своим. Можно слегка украденным.




 Вот что рассказывают нам источники, торопящимся шёпотом...

 Пожалуй, караимское кладбище на Чуфут-Кале это самое мрачное, но в то же время и удивительно притягательное место. Днем ничего пугающего не приходит в голову путнику, случайному забредшему на кладбище. Наоборот, умиротворение и покой заполняют его душу. Можно часами ходить по этому месту, разглядывая живописные нагромождения плит известняка разбросанных землетрясением, и разбирать таинственные письмена покрывающие их.
 Вечером, с заходом солнца, картина меняется. Странный, ничем не объяснимый страх возникает у путника оказавшегося у кладбища с наступлением темноты. Этот страх становится все сильнее по мере приближения к границам кладбища. Будто невидимая стена ужаса становится все плотнее и плотнее. В какой-то момент человек вынужден повернуть назад, и уйти от границы кладбища.
©




 Вздрогнув, холодком по спине пробежали сухие листочки по гладкому телу гробницы.
 Но воздух влажен. И воздух неподвижен.




 Сотни, тысячи, печальных гладких камней, лежащих в обнимку с собой и временем, разрушая композицию... И в головном мозгу тоже.
 Камни-гробики, камни-домики, камни-колыбельки-бэшика... Или наоборот, колыбелька - дом - гроб?




 Густая нарядная шапка мха. Грустный тёмный пеот плюща. Верные, как смерть, слова Торы.




 Компас времени сломан. Компас направлений - бессмыслен.
 Север - юг это их последнее направление.
 И малая глубина резкости. Малая, против глубины времени.




 Надписи на камне – резаные ивритом раны. Чёрная смола времени капля за каплей сочится наружу... Или может быть не смола это вовсе – кровь? Так позовите же санитара кто-нибудь. Пусть он остановит время, срочно.




 Ведь у времени уж очень беспощадный топор. Рубит живущих целыми народами.
 Оставляя ушедшим священные рощи. Ну да, правильно, балта тиймез.




 Здравствуйте, Марк Федотыч...
 Вот и потомки учинили тебе эпитафию, опустив обычное в таких случаях первое слово и воровато затерев второе. Благодарные, надо полагать, потомки. Найдутся ли те, кто сотрёт и третье?
 И думал ли ты тогда, в той последней своей атаке чёрной октябрьской ночью, об этих первых - вторых - третьих? Вряд ли...
 Но саблей твоей до сих пор восхищаются твои враги.
 И где твой народ, Тапсашар? Таких камней в этой роще давно уже много больше, чем караимов оставшихся жить… Мёртвые возобладали?




 Тихо...
 Только чуть слышно плачут крокусы.
 На старом караимском кладбище закончился сезон?




 Ну так просто из этого рассказа я вас не выпущу, не надейтесь. Перед тем, как дать глотнуть воздуха и откусить солнца, будет немножечко реанимации с ориентацией во времени и пространстве, буквами простыми и понятными...

 Вы только что побывали на древнем (не менее 800 лет), а поэтому уникальном караимском кладбище Балта Тиймез ("топор не тронет") под Бахчисараем, что в Крыму. Довольно много читая и всячески перелистывая про этот, и поныне здравствующий народ, я родил своё собственное антинаучное мнение о нём, которое более популярным языком и в двух строчках имею сюда быть.
 Караимы - это тюркоязычные потомки тех самых древних хазар, могущественных по арабским летописям и неразумных по Александр Сергеевичу, тех самых, что строили сторожевые городища по Дону и Волге...
 Летописным, и, пожалуй, самым интересным и уникальным фактом является принятие ими иудаизма как основной, государственной религии. Да, проживали 1200 лет назад на территории Хазарского Каганата и мусульмане, и язычники, и аланы-христиане, но именно иудаизм стал господствующей религией. И именно он не позволил смешаться хазарам с другими тюркоязычными племенами (половцами, татарами), одним за другим проникавшими в причерноморские и прикаспийские степи, и в конце концов уничтожившими Каганат как таковой.
 И я не склонен говорить о том, что караимы - это прямые потомки евреев, проживавших среди хазар и принявшие(!) для бытового общения тюркский язык. Да, наверняка присутствовал процесс некоторого смешения, но при неглубоком (хотя бы антропологическом) сравнении, караимы были и остаются типичным тюркоязычным народом. Но вовсю использующим иврит при исполнении, пусть и слегка изменившихся, религиозных обрядов.
 Ко времени образования и усиления Крымского ханства в 15-ом веке караимы были уже достаточно монолитной этнической группой прекрасных ремесленников, торговцев и войнов, да-да... И мусульмане-татары, тщательно недолюбливая и не признавая их за родственников, всё-таки расселяли их по своим городам, признавая всё это.
 Одним из таких мест был, как известно, Джуфт Кале, больше известный под татарским Чуфут Кале.

 Слабенькой дозой истории вдребезги развеяв все ваши похоронные настроения, вывожу в чистое поле, на свежий воздух.
 Ориентация во времени закончилась. Сейчас будет в пространстве.
 Так, прямо и вперёд можно только метров 100... Потом будет 400 и всё время вниз.




 Вот так...
 Хотя, если ваши крылья уже прорезались, или даже вы обзавелись парапланчиком... Вэлкам!
 Ущелье Ашлама-дере под вами.




 А это уже другое ущелье, Марьям-дере. Оно идёт к нам навстечу прямиком из Бахчисарая. Минут 30-45 идёт. Если по его заросшему лесом дну продолжить движение, покинув левый нижний угол, то выйдете как раз в Иосфатову долину, к Балта Тиймез.




 Сам Чуфут Кале могучим каменным утюгом вклинивается как раз между двух этих долин - Ашлама-дере и Марьям-дере.
 И вы уже под его стенами.




 Ну что же, трубочкой в 30 гривен аки тараном, да постучимся в Южные ворота. Город сдаётся без боя.
 Сдаётся вместе с помещениями под ключ, но можно под склад, магазин, парикмахерскую.




 Здесь я просто обязан усилить на всю громкость образность своих словосочетаний и извлечь голосом запойного экскурсовода: "Кажется, что вот-вот распахнутся Большие ворота, и нам навстречу, громко скрипя огромными колёсами, проедет по истёртой временем колее древняя караимская арба, запряжённая парой волов. Да! Здесь каждый камень источает историю, насквозь пронизанный ею!"
 Но чу!... Скрип действительно отчётливо слышен! Вперёд, навстречу древним караимам!




 Ага... А вот и караимы... Судя по лебёдке - абсолютно древние.
 Похоже, строительный бум добрался и до Чуфутки.




 А вон и домик Джаныке Тохтамышевны, нашей старой знакомой, и сама она сидит на крылечке, прикрываясь ладошкой от солнышка...
 Не видите её? Я тоже.
 Но она там есть.




 Думаю, что в те старые-старые времена, окна на уровне неба могли иметь только люди очень неслучайного народа.
 А бурж дубайский тут совсем ни при чём.




 Да, не сомневаюсь, что чукоцкой лирики вам на сегодня хватит. Зайдём-ка лучше на огонёк.
 Мягкий свет из окон, потрескивание дров где-то за спиной... Чудные акварельки на стенах. Старые фотографии.
 Тепло.
 Держите курс на домик Фирковича...




 Неплохо было бы перекусить, а?
 Пиалы крепкого чая, караимские пирожки, сладости. И две стопки чопрааракысы.
 Хлоп! Пробежал напиточек по организму, вспыхнул на все свои 60 ватт...
 Тепло.




 Ожили акварельки на стенах, заскрипели телеги со старых фотографий, негромко переговаривается на них нездешне одетый народ.
 Зеркало перестало демонстрировать изображения...
 Что там рыбки! Вы чукчу в зеркале видите? Нет?
 А он там есть.




 А выйдя наружу и попав под обстрел мягкого осеннего света, хватаешься за камеру, и в полном взаимопонимании с пространством осознаёшь, что сегодня двух одинаковых снимков тебе уже...




 ...не сделать.
 И как-то слабо верится, что в начале рассказа я оказался на сыром и старом кладбище.




 Хотя...
 Когда в поисках подходящей дневной звезды я поглубже заглянул в ближайший колодец...
 С Той Стороны меня уже ждал Папарацци.





 А на самом деле я снова собой увлёкся, и никто меня не остановил. Самое главное я-то не рассказал! Сказку!
 Вот и половина зала уже убежала с лекции... Оставшиеся считайте то, что было, присказкой. Сказка сейчас продолжится.
 Ах, прости меня, недостойного, Гахам Шемуэль!

 Итак...
 И стали мы, как дуб, у которого увяли листья, и как сад, в котором нет воды. Остался я одинок, страдаю я, как Иов, и горюю, как Адам, лишившийся рая. Овдовели мои надежды и поженились мои слезы.
 В тот самый день — день гнева Божьего, день ужаса и опустошения, день гибели и скорби, — как отведали подданные Хана ядовитой влаги Чертова ключа, все пошло у нас в угоду дьявола.
 Убеленные сединой, умудренные опытом старцы, старейшины государства лишились дара слова и стали немы, и вместо них заговорили без удержу молодые люди, которые на всех площадях кричали, что ум не в возрасте, а в голове каждого человека. Все они стали говорить без устали, не хватало слов, из двух, трех, четырех слов делали новые слова, и полетели искалеченные слова по всему Крыму и, как хлопья снега во время крымской зимы ложатся на землю, производя грязь и образуя лужи, ложились грязью эти исковерканные слова на души людей.
 И пришли дни, которые предсказал Пророк, и похищено все, что в доме и что собирали отцы до сего дня. Все сановники Хана стали поденщиками, все поденщики — сановниками, и люди, которых Господь благословил достатком, стали босяками, а босяки уродуют себе ноги, стараясь надеть на одну ногу два сапога.
 И стали все равны и все голодны.
 Не стало благочестивых и прямодушных. Все делают засаду, ловят друг друга в сети, подозревают всех, ограбившие страшно боятся ограбленных, и бесстыдная, как это бывает всегда, и наглая трусость проливает потоки ненужной, безвинной крови. Много, очень много пролито крови, много мук приняли на себя подданные Хана из-за подлой, трусливой подозрительности.
 Появились люди, кровожадные, как волки, хитрые, как лисицы; показываются люди тупые, как бараны, и лукавые, как змеи. Правят страной молодые люди, у которых ум короток, как обрубленный хвост верблюда, и которые, как учёные вороны, повторяют непонятные им слова.
 Все разграблено, все расхищено; когда стало нечего красть, то стали похищать то, чего нельзя похитить: названия, имена. Скалу Орлов назвали Звериной скалой будто бы люди забудут, что там гнездились и будут гнездиться орлы.
 И собрались новые сановники на совет и решили послать тлетворной воды Чертова ключа во все концы мира — мы голодны, пусть и они будут голодны — и на север, и на юг, и на восток, и на запад.

 На севере разбили сосуды и не стали пробовать ужасной влаги.
 — Мы слишком любим свою родину, чтобы погубить ее, как вы это сделали, — так ответили послам на севере.
 На юге сказали:
 — Помогите справиться с нашими врагами, а потом мы посмотрим.
 И когда победили их врагов, ответили:
 — На что нам ваша чертова вода, когда у нас своя, Божья.
 На западе сказали:
 - Одной воды мало, привезите все, что разграблено, и все, что осталось, а там увидим.
 Только на востоке, среди темных и слепых народов нашлись люди, согласившиеся испробовать тлетворной влаги, но и там, когда никто не замечал, проливали воду Чертова ключа во всепоглощающий песок.

 Шесть лет молился старый Гахам в одиночестве… И подул западный ветер несущий влагу, и открылись источники, и очнулись подданные Хана и в ужасе увидели, что они сделали со своей землёй.

 «Не плачьте об умерших, — записал Гахам Шемуэль стих из Пророка, — не сетуйте о них, но горько плачьте об отходящих в плен, ибо они уже не возвратятся сюда и не увидят земли своей».

Tags: Балта Тиймез, Крым, Чуфут Кале, города, караимы, некрофилологическое, путешествия, русское, топор не тронет, фотографии, этно
Subscribe

  • Хорошо в Стамбуле.

    Сегодня на Шаттере у меня купили эту фотографию. Город покупки - Стамбул. Фотография была сделана в Москве. А хорошо в Стамбуле. Там…

  • Грузинское всепогодное...

    Ну вот, осень, весна, лето, снова весна... и наконец-то зима! О чём это? Это я Грузию увидел со всех погодных сторон. Хотя где там разница... Вон,…

  • Из Грузии с любовью.

    Вернулся из Грузии. Группа собралась в рамках тридцати человек, лишних оставшихся за рамками пришлось отсекать ещё в марте. И, думаю,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments

  • Хорошо в Стамбуле.

    Сегодня на Шаттере у меня купили эту фотографию. Город покупки - Стамбул. Фотография была сделана в Москве. А хорошо в Стамбуле. Там…

  • Грузинское всепогодное...

    Ну вот, осень, весна, лето, снова весна... и наконец-то зима! О чём это? Это я Грузию увидел со всех погодных сторон. Хотя где там разница... Вон,…

  • Из Грузии с любовью.

    Вернулся из Грузии. Группа собралась в рамках тридцати человек, лишних оставшихся за рамками пришлось отсекать ещё в марте. И, думаю,…